Качели идеализации и обесценивания

Как это выглядит

Новый человек — восторг: «наконец-то тот самый, не то что все». Новый руководитель — «сейчас заживём». Знакомы две минуты, но ощущение, что родственные души. Проходит время, неизбежно случается промах — идеализацию невозможно выдерживать бесконечно, она слишком энергозатратна, и накопившееся напряжение требует сброса.

И вчерашнее сокровище стремительно превращается в ошибку природы: «он всегда был такой, просто я не замечал». Лучший работодатель на свете становится худшей конторой города, подруга-сокровище — предательницей.

Люди в этой картине мира бывают только прекрасными или ужасными; середины — просто живого человека с плюсами и минусами — в ней не предусмотрено. Выдерживать целостность другого психике дороже, чем проваливаться в крайности.

Откуда это

Маленький ребёнок делит мир пополам, и для него это не ошибка, а способ выжить и хоть как-то ориентироваться. В сказках не случайно есть однозначно добрые и однозначно злые герои — детской психике так проще.

Добрая мама и злая мама поначалу — как будто два разных человека: плохое отдельно, хорошее отдельно, и хорошее не запачкано. Ребёнок просто в силу развития мозга ещё не может понять, что мама в плохом настроении — это в целом та же хорошая мама. Взросление — большое открытие: мама одна.

Та, что обнимает, и та, что запрещает, — один и тот же человек, и её можно любить целиком, вместе с её отказами. Это открытие требует горевания: прощай, идеальная мама. Кому оно не далось, тот и во взрослых людях продолжает видеть двоих — и мечется между ними.

Цена

Цена — одиночество особого сорта. Отношения, устроенные качелями, сыпятся при первом серьёзном разочаровании, а оно неизбежно: живые люди ошибаются, устают и отказывают, и никто не бывает сто процентов времени таким, как на обложке глянцевого журнала. Отсюда вечная смена партнёров, друзей, работ, городов.

Со стороны — насыщенная жизнь, поиск лучшего и второй половинки. Изнутри — кладбище «испортившихся» людей, которые на самом деле просто оказались настоящими, и тихий ноющий страх: вдруг и этот испортится, и я этого не вынесу. Испортится обязательно — точнее, окажется живым, с плюсами и минусами.

Полезно знать и обратную сторону: если вас сегодня идеализируют, обесценивание — вопрос времени, и оно не будет иметь к вам отношения. Вы оказались полотном, на которое человек выплёскивает свои внутренние краски; это его процессы и его напряжение, а не ваша характеристика.

Одно уточнение, чтобы не перепутать зрелость с всеядностью. Выдерживать целостность другого — не значит терпеть кого угодно. Бывает, у человека много плюсов, но есть минус, который эти плюсы не перекрывают. Взрослый вариант звучит спокойно: ценю, дорожу, но понимаю, что мне это не подходит — без превращения человека в чудовище задним числом.

Что можно сделать

Возьмите человека или дело, которое недавно свергли или готовитесь свергнуть. Лист пополам. Слева — что в нём есть настоящего хорошего, без «но» и оговорок. Справа — что есть трудного, без смягчений. Минимум по пять пунктов в каждой колонке.

Дальше главное: смотрите на обе колонки одновременно и выдерживайте, что обе — про одного. Не выбирайте между ними. Это упражнение — взросление в миниатюре. У него есть сильное продолжение: сделать те же две колонки о маме и об отце, о каждом отдельно.

Что из их наследства вы выбираете взять с собой в жизнь, а что оставляете им, — выдерживая оба портрета каждого, не проваливаясь ни в один.

Из статьи «Качели: идеализация и обесценивание. Как один защитный механизм работает с собой, другими и миром»