Расставание, ипохондрия, развод под одной крышей. Привязанность к тому, кто делает больно, сильнее

Содержание

• Работа, решения и опора на себя
• Расставание и развод
• Близость, чувства и семья
• Границы, вина и окружающие
• Вместо заключения

Работа, решения и опора на себя

На работе сокращения. Работа мне не нравится: ни зарплата, ни род деятельности, полное выгорание. Можно уйти сейчас с выплатами, но новой работы нет, страшно уходить в никуда. Интуиция подсказывает, что это шанс взять деньги, пока дают. Но тревога остаться без работы очень большая.

Тревога здесь естественна: впереди перемены. Но посмотрите на ситуацию трезво. Вы уходите не в никуда, вы уходите с деньгами. Выплаты при сокращении покупают вам время, это ваш парашют. Было бы хуже, если бы его не было.

Если бы речь шла о настоящем глубоком выгорании, человек обычно не уходит сам, он держится, пока организм не решит за него. Раз у вас есть силы думать об уходе, возможно, порох в пороховницах ещё есть.

Страх «уйти в никуда» здесь связан не столько с деньгами, сколько с потерей привычной опоры: структуры дня, привычных людей и фраз, принадлежности, ответа на вопрос «кто я». Профессия держит психику, как каркас. Сформулируйте, чего конкретно вы боитесь: чем будет наполнен день, хватит ли денег, не станет ли пусто, не с кем будет поговорить.

Посчитайте письменно: сколько вам заплатят, сколько у вас накоплений и на сколько месяцев спокойной жизни этого хватит. Цифры приземляют. Представьте, что прошёл год, и вы оглядываетесь назад: какой вариант вызывает чувство «хорошо, что я так решила»? Можно подбросить монетку и заметить телесный отклик на выпавший вариант. Но решение принимайте на базе цифр, а не смелости или резких чувств.

И если уйдёте, не заставляйте себя сразу искать новое. Дайте себе пару недель ничего не делать, пока тело само не начнёт искать, куда себя приложить. Финансовая подушка нужна: без неё человек становится более зависимым от дающей руки.

Есть ли способы заставить себя работать эффективно и с огоньком в глазах?

«Заставить» и «с огоньком» плохо сочетаются. Там, где есть «заставить», огонька нет. Огонёк не появляется по приказу, как нельзя силой заставить себя полюбить человека. Он возникает, когда работа связана с вами: с ценностями, интересами, приоритетами. Для чего вам это? Какую ценность и какой вклад вы в этом видите? Человеку, как правило, нравится делать то, что он умеет делать. Насколько вы владеете матчастью?

И нормально, что огонёк пропадает. Чувства приходят и уходят и зависят от множества факторов: как спал, как ел, какой день. Рассчитывать только на них значит обрекать себя на трудную жизнь. Работайте и без огонька: не ждите его, понимайте, что делаете, куда и зачем, и просто делайте.

Если бы вы начинали путь в помогающей профессии с нуля, что бы вы сделали первым: учёба, книги или практика?

Я бы сначала освоил ремесло, на котором можно зарабатывать, и обеспечил бы себя деньгами, чтобы спокойно погружаться в мир психологии. Эта тема не про деньги. Входить в помогающую профессию из нужды значит обрекать себя на неудачу. Станьте крепким в чём-то, имейте позиционное преимущество, зарабатывайте и чувствуйте себя уверенно. Тогда у вас будет возможность входить в новую профессию спокойно.

Я инженер с опытом 11 лет, мне доверяют сложные проекты, я работаю вдумчиво, но почти никогда не укладываюсь в дедлайны. Сейчас я в положении, не могу поддерживать мозг спортом, восьми часов сна стало мало, сильная расфокусировка. Как продолжать работать?

Здесь два вопроса, и их стоит разделить. Дедлайны срывались и до беременности, поэтому эту тему оставим в стороне. А сейчас мозг не стал работать хуже. Беременность забирает огромную часть ресурсов организма: гормональная перестройка, возросшая потребность во сне, снижение концентрации и памяти. Это норма, а не признак профнепригодности.

Пытаться в положении работать в прежнем режиме и злиться на себя за расфокусировку значит тратить энергию ещё и на борьбу с собой. Задача не вернуть прежнюю форму, а адаптировать работу под нынешнее состояние. Открыто обсудите с руководителем, что темп сейчас ниже, и расставьте приоритеты. Вам доверяют сложные проекты, вы ценный человек. Подумайте, в какое время и какими короткими отрезками вам удобнее работать.

Приоритет сейчас забота о себе: прогулки, питание, сон. Усталость обсуждайте с врачом, который вас ведёт, на случай если её стоит проверить. Крепкого вам здоровья.

Насколько можно доверять информации из ваших эфиров и книг?

Приглашаю относиться ко всему скептически и критически, в том числе к любым материалам, которые выходят из моих рук. Доверие последнее, с чем стоит приходить. Важно не столько то, что я говорю, сколько то, какую реакцию это у вас вызывает и о чём это для вас. Например, фраза «новые идеи слабее старых привычек» может быть некорректной, но она может натолкнуть на мысль не надеяться на инсайт, а делать поведенческие шаги. Знание, которое вам поможет, не может быть поставлено извне. Оно рождается изнутри, когда вы пробуете, ошибаетесь и находите свой кристаллик.

Расставание и развод

Я автор вопроса о финансовой измене. Я приняла решение и рассталась. Ощущение, будто я на пепелище: пожар уже не греет, становится холодно, нужно уходить, и мне страшно. Пытаюсь вспомнить, как я жила без мужа. Есть страх одиночества и непонимание, как это может быть с кем-то другим, ведь я умею быть только с мужем.

Принимать решение трудно, а нести за него ответственность и придерживаться его тоже непросто. Страх одиночества естественен. Не спешите заполнять его новым человеком.

Вспомните, как вы жили когда-то без мужа. Не с точки зрения адреса, а с точки зрения внутреннего состояния: что вам нравилось, чего хотели, о чём думали, чем занимались, какие у вас были опоры.

Дайте время и пространство гореванию. Психика перестраивает модель реальности: раньше было так, теперь иначе. Человек прощается не только с другим, но и с собой в этих отношениях, с грёзами о будущем, с привычным «мы». Будет склонность идеализировать то, чего уже нет, а память может подбрасывать придумки, выдавая их за правду. Пишите: «Я думаю, вспоминаю, мне обидно, я злюсь, я грущу». Подумайте, как поддержать в этом дочь. И какие опоры можно привнести в жизнь: творчество, окружение, интересные занятия, не заставляя себя быстро перестать чувствовать боль.

Если состояние тяжёлое, рассмотрите работу с психологом, а если подавленность держится долго, обратитесь к врачу-психотерапевту. А финансовые вопросы стоит разрешать с юристом: сердце может быть разбито, но юридические моменты требуют своего решения.

Мы расстались, но мне всё ещё очень больно. Он едет в отпуск в другую страну с общей знакомой, и они могут там переспать. Больно так, что даже стыдно видеть общих друзей, хотя они ни в чём не виноваты. Хочется удалиться из соцсетей. Умом понимаю, что это какой-то детский сад.

Вы не виноваты в том, что вам больно после расставания. Это не детский сад, а законные человеческие чувства. Расставание не заканчивается в момент решения. Чувства продолжают жить по старому адресу, и каждая новость о нём ковыряет рану.

Заметьте: ранит даже не сама поездка, а воображение, которое рисует, что может произойти. Человек зачастую страдает не от события, а от монстра, которого порождают его интерпретации. Замечайте: какие фантазии приходят мне в голову?

Стыд перед друзьями понятен: будто тебя обвели вокруг пальца и обсуждают за спиной. Но стыд принадлежит тому, кто поступил плохо, а не тому, кому сделали больно. Друзья, скорее всего, видят в вас человека, которому тяжело, а не проигравшего.

Удалиться из соцсетей не детский сад, а нормальная гигиена. Пока есть доступ к его фотографиям и общим знакомым, рана каждый раз ретравматизируется. Блокировать можно, кого хотите, и объяснять при этом не обязательно. Умом человек всё понимает, а чувствам нужно время.

Дайте время гореванию: неотправляемое письмо, слёзы, трогательная музыка. Заботьтесь о теле, двигайтесь, спите. Не требуйте от себя быстрого выздоровления. Их жизнь принадлежит им, у вас есть своя. Если боль станет нестерпимой, обратитесь к психологу.

Как пережить развод, если пока не можем разъехаться? Приходится защищаться от постоянных уколов и претензий, накопилось моральное истощение. Я говорил прямо, что такая форма общения делает мне больно. Понимаю, что в моменте человек может наговорить на эмоциях, но извинений нет. У нас есть общий ребёнок 11 лет.

Жить под одной крышей во время и после развода тяжело: вы уже расстались, а дистанции нет. Постоянное напряжение в таких условиях нормально. Похоже на два магнита, которые отталкиваются. После расставания бывшего нередко назначают плохим, потому что от плохого легче отдалиться и меньше почувствовать боль. Поэтому извинений можно и не ждать: извиниться значит снова приблизиться.

Ждать извинений и понимания значит делать другого ответственным за своё состояние и зависимым от него. Скажите себе: «С сегодняшнего дня я перестаю ждать, что меня поймут и передо мной извинятся». Вы один раз сказали, что вам больно. Этого достаточно.

Укол является приглашением в игру. Можно не играть: сказать «Я это обсуждать не буду» и уйти погулять. Создайте себе физическое пространство: свой угол, наушники, прогулки. Поставьте хотя бы для себя срок, когда планируете разъехаться: бесконечное ожидание изматывает.

Внутренне держите в голове: мы перестаём быть супругами, но всегда будем родителями. Подумайте, как организовать быт и дальнейшую жизнь так, чтобы минимизировать урон для себя и ребёнка. С этим может помочь системный семейный психолог.

После болезненных отношений не могу отпустить человека, который меня обманывал. Возвращаюсь к нему, хотя не доверяю, и чувствую себя слабой и неполноценной. Одиноко, страшно остаться одной, и я не верю, что могу построить здоровые отношения. Почему я так привязана и как это изменить?

Это не слабость и не ваша дефектность, а понятный механизм. Привязанность к человеку, который причиняет боль, часто сильнее, чем к тому, с кем рядом надёжно. Так работает психика у каждого из нас. Качели держат крепче покоя.

Когда в отношениях чередуются обман и примирение, боль и облегчение, психика привыкает к этим перепадам, как к сильному стимулу. Каждое возвращение ощущается как облегчение, а облегчение переживается как любовь. Это травматическая привязанность. Как если подержать человека голодным, а потом накормить: он будет считать накормившего лучшим человеком на свете.

На качелях живёт надежда: «Сейчас всё исправлю, сейчас меня наконец полюбят по-настоящему, и значит, я ценная». Так ценность себя начинает зависеть от другого. А пустота после завершения отношений пугает сильнее, чем боль внутри них.

Что можно сделать. Назвать это зависимостью. Помнить, что чувство не равно действию: можно чувствовать тягу, но не писать и не возвращаться. Скучать можно, звонить нельзя. Сделать дистанцию: ограничить контакт, убрать переписку, не проверять страницу. Зависимость слабеет, когда её не подкармливают. Привнести другие опоры: творчество, дело, окружение. Разместить это в работе с психологом. И быть готовой, что здоровые отношения сначала будут казаться скучными на фоне прежних качелей.

Близость, чувства и семья

Нравится девушка, мы дружим два года в общей компании. Я не раз исчезал из отношений, но с ней хочу попробовать построить доверие и безопасность. Боюсь сказать ей об этом. Где найти опору человеку с избегающим стилем, который хочет измениться, но боится отвержения?

Бояться отвержения и одновременно хотеть сближения свойственно каждому из нас в той или иной степени. Вы в этом не одиноки. Многие годами объясняют своё исчезновение обстоятельствами и не замечают закономерности. А вы её заметили и называете. Это огромная часть успеха.

Человек с избегающим стилем боится не только отказа, но и согласия. Отказ может ранить, а согласие пугает близостью: вдруг увидят, что я не такой классный, каким хотел казаться.

Признаться в своих чувствах значит сделать шаг навстречу себе, вне зависимости от того, что скажет другой человек. Это и есть ваши изменения. Может быть больно, если откажут, и страшно, если согласятся. Нет слов, которыми можно всё испортить, и нет слов, которые гарантированно откроют дверь. Можно просто пригласить: «Давай посидим, выпьем кофе». А если вы осознаёте свою особенность, о ней можно и сказать: «Иногда мне хочется исчезнуть, когда становится близко. Я над этим работаю».

Мы с мужем 10 лет в крепких отношениях. У нас никогда не было страсти и яркого конфетно-букетного периода. Только сейчас я поняла, что секс для меня важен, но мужа я не хочу. У нас оказались разные ценности, но мы слишком привязаны друг к другу. Стоит ли работать над семьёй?

Решать, сохранять брак или нет, не мне. Но это классическое открытие: близость и желание не одно и то же. Можно любить, ценить человека, быть к нему привязанной и при этом не хотеть его. Это не делает плохими ни вас, ни его.

Здесь два открытия: «секс для меня важен» и «мужа не хочу». Возможно, вы впервые почувствовали собственную сексуальность, которая раньше была приглушена. Тогда вопрос не только о муже, но и о вас: что вам нравится, что вас возбуждает, чего вы хотите. Это стоит исследовать.

Если страсти не было с самого начала, отношения, скорее всего, строились на безопасности, тепле и дружбе. Это ценно. Но страсти нужно ощущение другого как отдельного человека, а у вас очень много «мы» и мало «я» и «он». В очень родственных отношениях желанию бывает негде появиться. Оно может возникнуть, если пара меняет характер отношений, а может и не возникнуть.

Что изменилось в вас и почему сейчас? Это можно исследовать в индивидуальной работе. И можно сказать мужу: «Я открыла для себя важную вещь. Я дорожу нашими отношениями и хочу это обсудить. Хорошо, что мы достаточно близки для такого разговора. Давай вместе посмотрим, что можно сделать».

Мой друг, ему 42, последние пару лет впал в ипохондрию и лечит всё подряд, хотя по факту нечего. Мы оба врачи. Я рекомендовала ему психолога, он походил и бросил. Он ноет и ноет, сил слушать уже нет. Как сохранить дружбу и перестать вникать в это нытьё?

Почему бы не ныть, если вы слушаете? Ипохондрия к сорока годам появляется не на пустом месте. Это возраст, когда человек всерьёз сталкивается с конечностью жизни: болеют или уходят родители, меняется тело. Жизнь перестаёт быть бесконечным черновиком. Ипохондрия может быть вершиной айсберга: тревогой о смерти, о прожитом, об упущенных возможностях. Лечить бесконечно здоровую печень легче, чем признаться себе, что жизнь проходит не так, как хотелось бы.

Вы как врач знаете, что такое сопротивление. Он не пойдёт к психологу, потому что это рекомендовали вы. А ваша усталость оттуда, что вы играете в спасательскую игру, каждый раз обсуждая его анализы и симптомы.

Выйдите из роли врача: «Я не буду обсуждать с тобой симптомы, потому что вижу, что тебе от этого только хуже. Я с тобой как друг». Разговор о симптомах часто позволяет не касаться чего-то более глубокого. Спросите: «Что вообще у тебя в жизни происходит? Что тревожит, кроме здоровья?» Можно договориться: три минуты про болячки, а потом о другом. Мои ресурсы ограничены. С вопросами здоровья пусть идёт к коллегам: лечить друга значит попасть в конфликт интересов.

Дайте человеку прожить свою жизнь. Возможно, это его психологическая защита, которая отвлекает от переживаний пострашнее. Если он адаптирован и работает, может быть, это просто его хобби, которое не подходит вам. Сам поиск хитрых слов, чтобы разгадать эту головоломку, говорит о том, что вы на крючке. Соскакивайте.

Свекровь недавно вернулась из психиатрической больницы. Ей одиноко, она хочет гулять с нами. Мне некомфортно, я сама становлюсь тревожной и боюсь оставлять ей ребёнка: вдруг что-то случится. Одна невестка уже её избегает. Раньше свекровь помогала нам финансово. Как быть, чтобы не обидеть мужа?

Ваша тревога не делает вас плохим человеком. Вы оберегаете ребёнка, и это нормально. Было бы странно, если бы было иначе.

Здесь всё смешалось, и стоит разделить задачи. Первая и главная: безопасность ребёнка. Выделите её жирным и обведите в кружок. Вторая: отношения с мужем. Третья: отношения со свекровью.

Насколько вы информированы? Какой диагноз, что говорил лечащий врач, какие были рекомендации, насколько стабильно её состояние, принимает ли она лечение? Это не сплетни и не недоверие, а право родителя знать, с кем может остаться ребёнок. Вопрос «можно ли оставлять с ней ребёнка» стоит задать лечащему врачу.

Кроме двух крайностей, оставить ребёнка одного с ней или полностью избегать её, есть промежуточные варианты: гулять вместе, ходить в гости, когда рядом муж. Пожилым людям важен контакт, ощущение, что их не вычеркнули.

С мужем говорите не «твоя мать опасна», а «я за то, чтобы она была рядом с нами, но мне важно понимать, что происходит. Помоги мне разобраться». Я не против тебя и твоей мамы, я вместе с вами против болезни. И снимите с себя колдовство: прошлая финансовая помощь не обязывает вас быть безотказной. Я не отказываюсь от человека, я выбираю безопасную дистанцию.

Мой брат много лет пил. Я насильно поместила его в реабилитацию, он пробыл там восемь месяцев и уже третий год не пьёт. Я живу в другом городе, он с матерью. Мать типичная созависимая и будто специально его провоцирует. Боюсь, что он сорвётся, но понимаю, что от меня ничего не зависит. Как не вовлекаться?

Скажите себе внутренне: «Я сделала для брата всё, что могла, и даже больше, чем кто-либо. Ко мне претензий нет». И выдохните.

Обратите внимание: вы дважды оказались в роли того, кто отвечает за его трезвость. Сначала поместили в реабилитацию, теперь тревожитесь о срыве. От этой роли сложно отказаться, особенно когда речь о брате и маме. Но три года трезвости уже не ваша заслуга и не только результат реабилитации. Это его ежедневный выбор и его ежедневная работа. Признайте его внутренне взрослым человеком.

То, что мать будто провоцирует, частая картина. Семья годами живёт вокруг пьющего человека: спасает, контролирует, обижается, страдает. Когда он перестаёт пить, у членов семьи теряется привычная роль и смысл, и даже у самых близких может быть бессознательная тяга вернуть всё как было. Старое было больным, но понятным. Это инерция семейной системы.

Если мать жалуется на брата или брат на мать, снимите с себя роль судьи и переговорщика: «Я люблю вас обоих, но это вам решать между собой». Общайтесь с братом как со взрослым: не проверяйте, не допрашивайте, не высматривайте признаки срыва. Станьте ему просто сестрой и интересуйтесь его жизнью.

Будьте внутренне готовы, что срыв возможен, но это не будет вашей виной. Это его путь, а не ваш провал. И мысль «от меня ничего не зависит» несёт много облегчения. Можно любить человека, не беря на себя ответственность за его жизнь.

Моя племянница-подросток стесняется ходить в бассейн, который ей назначил врач, потому что начало меняться её тело. Родители предлагали полностью закрытый купальник. Хочу помочь сестре с этой задачей.

За этим стоит не бассейн, а то, как человек переживает взросление своего тела. В подростковом возрасте тело меняется быстрее, чем психика успевает к нему привыкнуть. Подростку кажется, что на него смотрят, даже если никто не смотрит. Этот стыд не каприз и не упрямство, а нормальная часть взросления. Стыд за тело и во взрослом возрасте иногда приходит, например перед зеркалом в новой одежде.

Со стороны взрослых не надо уговаривать «да кто на тебя смотрит». Это обесценивает настоящие переживания. Лучше признать: «Понимаю, что тебе неловко. Это нормально в твоём возрасте». Затем дать выбор: решение, принятое самостоятельно, для человека ценнее навязанного. Часто самое трудное место даже не вода, а раздевалка. Можно прийти пораньше, взять полотенце побольше, выбрать менее заметное место. Можно поискать и другие варианты, например индивидуальные занятия или женскую группу. И важна внутренняя мотивация: не «врач сказал», а «чтобы спина была ровной и не болела, когда вырастешь».

Такой разговор лучше вести маме. Девочка должна чувствовать, что её тело не предмет обсуждения между родственниками. Если удастся пройти первые пару занятий, интенсивность переживаний обычно падает.

Границы, вина и окружающие

Я очень люблю животных, иногда помогаю бездомным: пристраиваю, кормлю. Но когда встречаю животное и не могу помочь, чувствую вину и сожаление. Иногда даже избегаю выходить на улицу, лишь бы не видеть их грустные глаза. Как не тратить внутренние ресурсы на эти переживания?

С этим сталкиваются многие волонтёры, врачи, люди помогающих профессий. Это усталость от сострадания, когда чужая беда ощущается так остро, будто становится своей. Это говорит о добром и очень чувствительном сердце. Но если не выстроить вокруг него надёжные границы, сострадание превращается в истощение и постоянную вину.

Рациональная вина всегда идёт рядом с ответственностью: я сделал что-то не так и беру ответственность, чтобы исправить. А брать на себя вину за всех бездомных животных значит брать слишком много. Это невыполнимая задача, с которой не справится ни один человек и ни одна организация. Бездомные животные, страдания и несправедливость были, есть и будут.

Фантазия «я должна помочь всем» близка к детскому магическому мышлению о всемогуществе: если я очень постараюсь, очень пострадаю и буду очень виноватой, я спасу этот мир. Так ребёнок верит, что если будет хорошо себя вести, родители перестанут ссориться или папа бросит пить. Психике нужно за что-то схватиться, чтобы вынести боль.

Признайте: я не могу спасти всех, никто не может. Но я могу помочь одному, и это уже очень много. Или взять на себя одну маленькую историю, которую готова вести. И тренировать способность не избегать улицы, а выходить и выдерживать боль, которую видишь. Я не прячусь от мира, я вижу то, что есть, и выбираю, где и как могу принять участие.

Что стоит за сарказмом и желанием высмеивать? Коллеги постоянно надо мной насмехаются.

Сарказм и насмешки больше говорят о том, кто смеётся, чем о том, над кем смеются. Это безопасный способ выразить то, что открыто сказать страшно. А в коллективе это может быть поиском козла отпущения, через которого участники сбрасывают свою тревогу.

Но важно не столько то, что за этим стоит, сколько то, как вам о себе позаботиться. Можно спокойно сказать: «Мне неприятны такие шутки. Прекрати». Если насмешки систематические и целенаправленные, это уже не сарказм, а травля. Травлю решают административно, через руководство. Если руководство не помогает, а для вас это болезненно, меняйте место работы. Травля говорит о болезни коллектива, а не признак вашего дефекта. И это не ваша борьба: перевоспитывать других не ваша задача. Уйти оттуда, где нет гарантии победы, не проигрыш.

Мой очень обеспеченный знакомый, подкованный в психологии, высмеивает людей с обычной работой. Когда я рассказал, что коллега две недели меня подменяет, он истерически смеялся, хотя другие шутки его не смешат. Что стоит за такой реакцией?

Откуда я знаю. Но когда эмоциональная реакция несоразмерна поводу, это часто признак того, что задета личная, болезненная тема. Психика сбрасывает напряжение через хохот, как через слив.

Обратите внимание: вы рассказали историю о том, как вам помогают и вас выручают. Если человек привык полагаться только на себя и на деньги, столкновение с искренней человеческой взаимопомощью может быть для него настолько невыносимым, что психика защищается смехом. А высмеивание людей с обычной работой может быть обесцениванием, которое поддерживает ощущение собственной значимости: если они смешные, то я грандиозен. Это не диагноз ему, а иллюстрация самого механизма.

Вместо заключения

Через эфир прошла одна мысль: отличать то, что зависит от вас, от того, что от вас не зависит. Выплаты при сокращении покупают время, а решения принимают на цифрах. Огонёк не приходит по приказу, работать можно и без него. Расставание не заканчивается в момент решения, и стыд принадлежит тому, кто поступил плохо. Ждать извинений значит делать другого хозяином своего состояния. Качели держат крепче покоя, а зависимость слабеет, когда её не подкармливают. Признаться в чувствах значит сделать шаг навстречу себе. Близость и желание не одно и то же. Можно любить человека, не беря на себя ответственность за его жизнь. Я не могу спасти всех, но могу помочь одному. Спасибо вам за вопросы, участие и внимание. До скорых встреч.